Die Zeitschrift DELET berichtet über Roman Gorbachov

Еврейская сага. Часть 3-я. Роман.

В прошлых двух номерах мы повествовали о Мордко-Марко и его дочери Белле. Сегодня историю семьи, еврейский дух которой советская власть победить не смогла, завершает рассказ о представителе третьего поколения. Он родился в 1983 году, тогда, когда незыблемость СССР казалась гранитной и только евреи (счастлив­чики!) имели возмож­ность эмигрировать из страны победившего народ социализма. Но не все евреи стремились к такому счастью. Пом­ните шутку, в которой Рабинович жалуется, мол, две тысячи лет жили наши предки спо­койно, как люди, а нам выпало это несчастье — репатриация. При­шла пора отъезда и для героев нашей саги.

Роме было 9 лет. Конечно же, он ехать не хотел. Что ему до взрослых проблем? Антисемитизма он не знал, еврейства свое­го не ощущал, хотя не может объяснить до сих пор, почему в детсаде дружил в основном с еврейскими детьми. И почему, когда услышал однажды по радио музы­ку, про которую мама сказала: «еврейская», сразу понял — это «его музыка» — она почему-то сразу взяла за душу. Ну и мацу раз в году в семье ели, конечно. Да помнил ещё, что бабуш­ка с дедушкой на идиш иногда разговаривали. А в остальном еврей­ство никак не ощуща­лось — напомним, что по документам отец его числился русским.

Вы скажете, что дети национальности не понимают, но я возражу — смотря по обстоятель­ствам. Чуть позже мы увидим ребёнка, кото­рому родители запре­тят играть с еврейским мальчиком. Даже если этого мальчика зовут вполне по-русски — Рома Горбачёв. Кстати, насчёт имени, назвали его так в честь бабуш­ки Розы, той самой, которая сменила во время войны еврейскую национальность, чтобы легче было жить детям. (Правда, дети потом не знали, как восстановить своё еврейство, чтобы уехать, да эта история знакомая!) А вот дедуш­ка со стороны мамы, известный уже нам Мордко-Марко, пошёл в синагогу и там дали его внуку еврейское имя, тоже, конечно, на букву «Р» — Реувен. Рувим на идиш. Дали и второе имя (у евреев была такая традиция) — Олтер, в честь покойного род­ственника, чьё имя не было никому присвое­но. Уж очень его близ­кие дедушку просили — ведь таким образом лучше всего сохраня­ется связь поколений. Так что наш герой — Роман-Рувим-Олтер.

Но вернёмся к рас­сказу. Мы остановились на том, что уезжать из родного Хмельницка Рома не хотел, Ему и там было неплохо, хотя помнить должен был — не маленький (третий класс окончил), — как дедушка водил его в школу, чтобы не похитили, а по ночам ложился с топором под подушкой, потому что какие-то телефонные вымогатели требовали с семьи денег. В общем, оказались они в конце концов в Мюльхайме. Он не понимал тогда, что приехали они сюда как евреи — приехали и приехали. Но очень скоро сообразил, по какой «линии» они здесь оказались. И не только потому, что мама учила, не говори, мол, никому, что ты еврей — мы понимаем (пони­маем ли?) такую осто­рожность. Жили они в общежитии на Zinkhuettenstrasse. Вокруг были тогда в основном польские переселенцы, поэтому сдружился он с «русским» мальчиком из соседнего дома—сыном репатрианта из Казах­стана, кажется. Вместе играли, он у них в доме бывал, ездил с другом и его отцом в интерес­ные места всякие. Но однажды мальчик нео­жиданно перестал с ним общаться, а на вопрос: «Что случилось?» — бесхитростно ответил: «Родители запретили с тобой играть, потому что вы—евреи». Точка. В первую очередь анти­семиты повсюду превра­щают нас в евреев.

Немецкая жизнь понемногу налажи­валась. Рома ходил в школу. Изредка по суб­ботам дедушка брал его с собой в синагогу. Он ничего не понимал в молитвенной тарабар­щине, удивлялся, поче­му 8 присутствующих евреев не начинали молиться, а дожидались ещё двоих—они как раз с дедушкой и подоспели. Однажды даже сказал кадиш по покойному отцу, то есть с трудом произнёс непонятные слова, написанные рус­скими буквами. Начал ходить в общину на заня­тия по традиции, но они его не тронули, не заин­тересовало его еврей­ство. Бар-мицву ему не справили. В общем, должен был стать он таким, как большинство его сверстников — асси­милированным евреем. Ан нет, рос он всё-таки еврейским пареньком. Когда в школе однаж­ды проводили опрос по поводу конфесси­ональной принадлеж­ности учеников, Роман заявил, что он иудей. В классе очень подиви­лись такой диковинке. А учительница недоумева­ла, почему она раньше об этом не знала, на что Рома резонно заметил: «Я что, жёлтую звезду надеть должен был?»

А ещё был кон­фликт с одноклассни­ком — местным немцем, юным, но многообеща­ющим неонацистом. Физически более креп­кий Роман идеологиче­скую холодную войну, перешедшую в горячую, выиграл, после чего их обоих повели к директо­ру, который заставлял их помириться, протя­нуть друг другу руки. Роман наотрез отказал­ся — не будет он жать руку антисемиту. Эпи­зод замяли.

Я его спрашиваю, был ли этот мальчик исключением в немец­кой школе? Роман так не считает. Он говорит, что ученикам много рас­сказывают о Холокосте, но делают это неумело и немецких детей этой информацией «перегру­жают». Плохо объяс­няют природу того, что произошло в отношени­ях немецкого и еврей­ского народа. Многие просто не понимают, что было, не постига­ют сути антисемитизма. Поэтому раздавались смешки во время кол­лективного просмотра «Списка Шиндлера». А на начальных кадрах фильма «Sonnenschein" (о семье венгерских евреев, принявших хри­стианство, а потом вер­нувшихся к своему наро­ду) смех смолк только тогда, когда зрители поняли, что молитва в кадре происходит не в синагоге, а в церкви.

Вот и получается, что, чем больше было в окружении Романа нееврейского, тем боль­ше его тянуло к своим истокам. Неосознанно, конечно,тянуло.
Когда во время поездки с классом он увидел, что мусульман­ские ребята не едят сви­нины, он позавидовал их твёрдой привержен­ности своей традиции и сам перестал упо­треблять свинину. Не зная ещё всей мудрости еврейского кошрута. Наверное, мало кто может себе представить, какую силу характера надо иметь подростку, чтобы противостоять давлению нееврейско­го окружения, а также семье, не придержива­ющейся кошерности, и перестать есть свинину — основный продукт немецкого питания. Когда колбасу тебе под­совывает родной дедуш­ка (на войне начал есть трефное, какая уж там кошерность?!), а свини­на присутствует везде, даже "Gummibärchen" в виде желатина. Роман всё это выдержал и тра­дицию отцов соблюда­ет.

К юношеским годам он увлёкся компьютера­ми (ничего удивитель­ного!) и политикой (а это, согласитесь, не совсем ординарно!), стал модератором политической секции одного из форумов. Приходилось вникать в различные вопросы. В том числе в полити­ку Израиля, проблемы антисемитизма, дово­дилось дискутировать в Интернете с апологе­тами нацистских взгля­дов. Он искал эти темы или они его находили? Недавно умерший род­ственник, о котором я уже упоминал в этой саге, Владимир Нудельман, писал в одной из своих книг о визите к мюльхаймской родне: «... Особенно хорошее впечатление произвёл на меня (...) Роман. Ему 17 лет, он фанатич­ный компьютерщик, ощущает себя евре­ем и стремится к их защите». Это написано именно в тот период.

Меж тем Роман окон­чил Realschule. Проходя ознакомительную практику, обычную для немецких школ, так себя показал, что его на этом предприятии оставили, обучили про­фессии программиста и взяли на работу. Парал­лельно он в вечернее время «сделал Abitur». Нынешним летом подал документы в универ­ситет. Вся его жизнь — учёба. Вот ещё одно подтверждение этому...
Так получилось, что он осознано начал ходить в евангеличе­скую миссионерскую общину, вербующую в свои ряды наряду с хри­стианами также евре­ев. Бывают там, кстати, десятки наших сопле­менников. Особенно не задумываясь, ходят. А Роман захотел получить ответ на вопрос: можно ли остаться евреем, став христианином? Перед идеологическими при­ёмами миссионеров он оказался бессилен. Они знали Священное Писание, он—нет. Они апеллировали цитата­ми из Нового Завета, ссылались на высказы­вания еврейских авто­ритетов — он был бес­помощен. Он понимал, что в их мировоззрении есть огромное несоот­ветствие, но как его вычислить? Тогда он решил сам найти истину. Стал читать христиан­ские книги, но главное — еврейские, в первую очередь, пророков. И открыл для себя огром­ный мир мудрости, справедливости, добра и света. Он открыл для себя Б-га. Но не того, еврейского раввина Иешуа, которого в этот сан возвели его позд­ние последователи и без веры в божественное происхождение которого человек, получается, никто. Нет, он понял, что Б-г, открывшийся иудаизму, и есть то, что движет этим лучшим из миров.

Он всё больше вни­кал в еврейские книги и находил всё больше противоречий в догмате миссионеров о том, что можно поверить в Хри­ста и остаться евреем. Его в домашних груп­пах, на проповедях, в приватных беседах убеждали, что евреям не надо делать обреза­ние, не надо соблюдать кошерность, что всё это — страшный грех. А синагога — вообще вотчина сатаны. Что в таком случае, думал он, остаётся в еврее от еврейства? Он пытался свести в своём мировоз­зрении христианство с иудаизмом — не схо­дилось. Он не понимал, почему человек в гла­зах церкви становится любимым и «кошер­ным» лишь тогда, когда примет Христа. Вот есть хороший человек с пре­красной семьёй, с воспи­танными детьми. Этого для иудаизма достаточ­но, мицва (заповедь) исполнена. Его же оппо­ненты утверждают, что могут этого человека признать только после того, как он примет Хри­ста. Лишь в этом слу­чае он сможет попасть в рай. Он понял, что те евреи, которые посе­щают секту, еврейства совершенно не знают. Он пришёл к мысли, что привлечение евреев в христианство — есть самый настоящий анти­семитизм, своеобраз­ная погромная деятель­ность, приводящая к тому же результату: исчезновению еврей­ства. Он стал придер­живаться еврейского взгляда на другие рели­гии: мы уважаем чужой выбор, в данном случае христианский, но для нас он неприемлем.

Представляю, как трудно было спорить с ним тамошним акти­вистам! Он цитировал еврейские источники, которые новоявленные проповедники знают только в искажённом виде, через призму хри­стианских учений. Он наравне спорил с самим пастором, да что там «наравне» — он легко затыкал его за пояс в теологических спорах. Если, конечно, спор зиждился на фактах и логике, а не на криках вмешивающейся в спор пасторши. В конце кон­цов его попросили отту­да — зачем им нужен думающий и компе­тентный человек? Ещё распугает остальных евреев, обращающихся к Иисусу.

...Роман не сразу вступил в либеральную общину — присматри­вался, видать. Теперь он здесь очень необхо­димый человек: общи­не нужны его знания, умения, порядочность и бескорыстие. Он — один из разработчиков и редакторов общинно­го сайта. Вместе с дру­гими активистами соз­даёт сейчас молодёж­ный клуб. У него всё получится. Он молод, умён, честен, красив, эрудирован... У него есть любимая девушка. Через несколько дней ему исполнится 23 года. Его ждёт длинная инте­ресная жизнь. Еврей­ская жизнь. Очень хочется пожелать ему счастья! Русско-немец­кому еврею Роману Горбачёву. Пусть он, по древнему еврейско­му диаспорному прави­лу, согласно которому евреем является тот человек, который своих внуков вырастил евре­ями, станет евреем! А дети и внуки его обяза­тельно будут евреями. Еврейская сага продол­жается!

Лев Шварцман
Zum original Artikel
 
Main Menu
Aktuell
Wissen
Web
Kontakt
Evangeliumskirche Glaubensgeneration in Mission Gottesreich "Eine umfassende Übersicht über die Evangelikale Szene in Deutschland. Uneingeschränkt empfehlenswert!"

Image

Wir wehren uns gegen Judenmission

 

     
Juden & Jesus
                  
                                        
Antizionismus


Zionismus


© Juni 2017 Maschiach.de // Roman Gorbachov // Blog // Umsetzung // Datenschutzerklärung // Impressum