"Gänsehaut" на всю жизнь

Он мой давний собеседник. Обычно я расспрашиваю его о самом известноми тем не менее самом непонятном периоде немецкой истории: когда нацизм стал господствующей идеологией,вовлекшей в пучину противостояния цивилизации почти весь немецкий народ? Непонятном потому, что трудно постичь, как страна такой великой культуры опустилась до беспрецедентного варварства. И, задумываясь о проблеме нацизма, я всегда помню, что в 1941 году первые убийства евреев в Молдавии, откуда я родом, произошли ещё до появления немцев. Но всё же, как это было в Германии? «Я был рьяным сторонником нацизма и в 32-м голосовал за них, – говорит Фритц. – Гитлер огромным обманом пришёл к власти. То есть всё, что он обещал, не выполнил».

Фритц / Fritz Фритц присутствовал на одном из его вступлений в Гуммельсбахе году в 1929-м, стоял в нескольких метрах от него. «Ну и как, – спрашиваю я, памятуя о бесноватости фюрера, – был он нормальным человеком? » – «Вполне, – отвечает Фритц, – он был не только нормальным, но и очень умным человеком. Но при этом – огромным негодяем ».

Итак, Фритц к началу 30-х годов был воодушевлён идеями нацистов, «eingefleischter Nazionalsozialist» – так он определяет своё тогдашнее мировоззрение. Разгромленной и униженной Германии нужно было во что-то верить, и она поверила в счастливое будущее с Гитлером. Хотя отец Фритца, приверженец социал-демократии, как и абсолютное большинство рабочего региона Рура, сказал после прочтения книги «Майн Кампф»: «Если этот человек придёт к власти, будет война!» Но Фритцу было 20 лет, а в этом возрасте обычно считают себя умнее отцов, и он проголосовал за коричневых. Уже через несколько месяцев стало понятно, кого выбрали Фритц и вся Германия. Первый концлагерь, как известно, стал действовать в Дахау уже через 60 дней после прихода нацистов к власти. С этого времени Фритц стал их врагом. А многие вступили тогда в партию, которая с Гитлером были близнецамибратьями. Фритц рассказывает, как с матерью встретил на улице школьного товарища Эгона Бласберга, который тоже пошёл во власть делать карьеру и служил в SA: мать Фритца влепила Эгону публично пощёчину, когда увидела его, топчущего рубаху из разграбленного еврейского магазина. Потом, как известно, начались антиеврейские акции, апогеем которых стало 9 ноября 1938 года, когда посыпались стёкла витрин еврейских магазинов и загорелись синагоги.

Я спрашиваю моего собеседника, многие ли немцы поддерживали политику антисемитизма. «Я так скажу: 20 процентов были за евреев, 80 процентов – против. Но убийцами были далеко не все», – отвечает Фритц. Многие были просто равнодушны, другие – жадны: преследование евреев помогало им завладеть чужим имуществом, магазинами, рабочими местами; предприниматели лишались конкурентов. Фритцу было больно за евреев. И вдруг в разговоре выясняется, что у него вообще не было знакомых евреев: ни одноклассников, ни учителей, ни соседей – он жил в рабочем районе Oberhausen’a Tackenberg, а большинство евреев – предпринимателей, врачей, адвокатов – проживало в Sterkrade. И единственное, что Фритц знал об евреях, – это то, что его мать предпочитает пользоваться их магазинами. Потому что только евреи отпускали тогда товары в кредит. И хоть не был Фритц знаком с евреями и не знал их, но протестовало в нём самое нормальное чувство, не позволяющее относиться к людям по национальной принадлежности, а не по их достоинствам и недостаткам. Да и мать твердила, что не надо верить нацистским газетам – всё там про евреев сплошное враньё. «Не верь, – продолжает Фритц, – когда говорят, что мы не знали, что нацисты делали с евреями. Пусть не все подробности были известны, но главное – знали все». Ему об этом первым рассказал знакомый машинист паровоза, который участвовал в перевозке евреев в Польшу: «Если бы ты видел, Фритц, что они делают с детьми, женщинами и стариками...» Фритц недолго молчит, потом проговаривает: «Как мне стыдно за то, что сделал мой народ с евреями! У меня до сих пор мурашки по коже бегают! (Ich kriege Gаnsehaut)». Надо сказать, что у Фритца с юности из-за костного туберкулёза правая нога не сгибается. Его, инвалида, на фронт, само собой, не брали. Но однажды он отказался выполнить команду начальника („Tritt ihn in den Arsch!“) – речь шла об одном из пригнанных на работу русском, своевременно не отремонтировавшем оборудование.

Фритц работал тогда в объединении „Ruhrchemie“, а там использовался труд 5000 русских. К слову, один из них бежал, забравшись в вагон с удобрениями. Добрался домой, в Украину, а там выдал его немецким властям сосед – и такое бывало. Привезли бедолагу обратно. Он рассказал о своём «приключении» Фритцу, а потом снял рубашку и показал спину – на ней не было ни единого светлого просвета: от побоев она вся была тёмно-синей. Но вернёмся к приказу наказать русского, а Фритц к этим Fremdarbeiter’ам, уже понятно, питал симпатию. Вот он в ответ и посоветовал дипломированному инженеру Кёпперу самому пинать русского. Слово за слово - поскандалили. В отместку инженер «организовал» хромому Фритцу призывную повестку. А был уже август 1944-го, и на фронт брали без особого разбору. Признали и Фритца ограниченно годным, отправили в Билефельд. А через две недели оказался он и ещё десятка три инвалидов в Кёльне. Обучили его там специальности радиста и отправили на фронт. Отправили - неверно сказано, фронт к тому времени сам к ним пришёл. И вся служба стала для Фритца кошмаром англофранцузских бомбардировок, когда по двое суток лежали они в поле и не могли поднять головы. А когда не бомбили, бежали молодые солдаты в бордель, понимая, что жизнь для них кончается и надо урвать напоследок побольше плотских радостей.

После одной из бомбёжек дошкандыбал Фритц до ближайшей деревни, попросил умыться. И запомнился ему этот дом тем, что его там накормили (!) и позволили принять ванну (!!). А главное, разговорились они с хозяином и смогли довериться друг другу (!!!) - произнесли вслух то, о чём боялись даже подумать, - что проиграет Гитлер войну. Бывшие советские люди легко могут себе представить, какое это счастье сказать то, что думаешь. Такое счастье, что откровенность чужого человека и собственная смелость стали для Фритца одним из самых ярких воспоминаний времён нацизма. «Правда, имён своих мы друг другу не назвали», - добавляет Фритц. Не до конца, значит, друг другу доверились. Хотя, наверное, до конца - за такие слова даже в 45-м можно было получить пулю, стань это известно «органам».

Потом Фритц, улучив момент, пробрался во время бомбёжки в штаб и сжёг свои документы, взяв себе только старое гражданское удостоверение личности. С ним он и дезертировал из вермахта. Оно помогло ему избежать ареста и допросов англичан. Поезда не ходили, и Фритцу понадобилось 2 месяца, чтобы добраться до своего Оберхаузена.

Город лежал в руинах. 40% домов было полностью разрушено. Большинство родных Фритца пережили войну - погиб где-то в России только муж сестры Петер. Послевоенного очищения Фритцу не надо было - он не запачкался нацизмом. Хотя вину свою персональную в том, что нацисты пришли к власти, признаёт. Но относит её на счёт своей молодости и глупости. Говорит, что никогда не сможет немецкий народ вычеркнуть того, что совершил. Ни-ког-да!
Он, как и всю жизнь, продолжает интересоваться политикой, много читает. Поддерживает израильскую политику на Ближнем Востоке. 14 лет назад он впервые (!) познакомился с евреями. Это была семья эмигрантов из бывшего СССР. Фритц сошёлся с ними на почве шахмат: сам он большой любитель этой игры, а тут молодая женщина-шахматистка, одолевшая на соревнованиях местного гроссмейстера. Поехал Фритц к ним в общежитие, посмотрел, как живут эмигранты, и стало ему жалко людей, он взял их к себе вместе с двумя малыми детьми - всё равно после смерти жены жил один в трёхкомнатной квартире. Было это в первые месяцы еврейской эмиграции, когда жильё вновь прибывшим снять было почти невозможно. Благодарность этих людей за Поступок была нескончаема, помимо прочего, и язык они изучали не в аудитории, а у «жи¬вого немца» - тоже невидаль для того времени.

И Фритц наконец-то открыл для себя евреев. Но сдаётся, что особой разницы между русскими и евреями он так и не чувствует: когда видел на улице русских музыкантов, подходил, давал деньги, расспрашивал, жалел, пускал к себе жить. Много лет он приставал ко мне, когда откроются курсы русского языка? А теперь, когда они работают, он уже не может на них ходить. Нет, ходить-то он может - вон сколько километров пешком при хромоте-то своей в день накручивает - голова уже не позволяет язык учить. Ведь Фритцу в этом месяце исполняется 93 года. Он говорит, что раньше не мог спокойно пройти по городу -столько знакомых было, и все окликали: «Привет, Фритц! Как дела, Фритц?» А теперь часами может ходить и никто не приветствует, никто его не знает. Потому что его поколение уже не живёт. Но всё равно у него есть много знакомых: он ходит в шахматный клуб, посещает изредка свою кнайпу, вот ко мне в гости иногда выбирается. «Как дела, Фритц?» - спрашиваю я его обычно. И он отвечает всегда одно и то же: «Не могу жаловаться. Жизнь прекрасна, и я ценю каждый дарованный мне день!»

И я очень хочу, чтобы таких дней у него впереди было ещё много. Я не желаю ему по-еврейски дожить до 120, моё пожелание скромнее - пусть доживёт до 100! «Я готов к смерти, - говорит Фритц, - но я готов и к жизни. Как получится...» Пусть получится хорошо! Ведь ты, Фритц, - совесть нации. Очень часто она определяется меньшинством, как тогда. Теми самыми 20-ю процентами, к которым принадлежит Фритц Агелинк, немец из Оберхаузена.
 
Лев Шварцман


Р.S. Я познакомился с Фритцем Агелинком через мою дочь - именно она жила тогда у него в квартире.

ДВЕРНОЙ ГЛАЗОК

До конца марта 1933 года, кроме Дахау, были созданы ещё три лагеря вокруг Берлина. К 31 марта в них было заключено 10644 человека. 29 марта нацисты ввели смертную казнь через повешение для противников режима и нарушителей общественной безопасности.

Для Оберхаузена война закончилась 11 апреля 1945 года, когда в город вошли английские войска. Население города уменьшилось на 23 тысячи жителей, из которых 2200 погибли во время бомбёжек и 4818 - на фронте. В 1946 г. 4000 оберзаузенцев находились ещё в плену. Из 53 тысяч домов нетронутыми бомбами осталось всего 370. 26 августа на Магкtstrasse среди развалин прошёл первый симфонический концерт.

 
-.png   +.png

Main Menu
Aktuell
Wissen
Web
Kontakt
Evangeliumskirche Glaubensgeneration in Mission Gottesreich "Eine umfassende Übersicht über die Evangelikale Szene in Deutschland. Uneingeschränkt empfehlenswert!"

Image

Wir wehren uns gegen Judenmission

 

     
Juden & Jesus
                  
                                        
Antizionismus


Zionismus


© Dezember 2017 Maschiach.de // Roman Gorbachov // Blog // Umsetzung // Datenschutzerklärung // Impressum