"Пианизм и интеллект"

Выбор героев этой рубрики в большой мере случаен. Можно сказать, что и в дверь Виктора Вениаминовича Левинзона я позвонил почти случайно. Но, беседуя с ним, я много раз вспоминал известную фразу героя Куравлёва, забравшегося в квартиру зубного врача Шпака: «Это я удачно зашёл!»

Виктор Вениаминович

Виктор Вениаминович родился в 1928 году в Одессе. В музыку его привёл отец, один из ведущих врачей города, работавший в правительственном санатории. В Викторе и его сестре он реализовал свою мечту о большой музыке. Ведь его отец, дедушка Виктора, ни за что не хотел, чтобы сын стал музыкантом, поэтому резал струны скрипки будущего врача. Но Вениамин Левинзон всё равно стал прекрасным музыкантом-любителем -всю жизнь играл на скрипке в симфоническом оркестре медработников Одессы.


Благословенные в культурологическом смысле времена, когда существовали симфонические и прочие оркестры медиков, железнодорожников, строителей... Правда, эта самодеятельная культура имела корни в дореволюционной России, когда музыкальное образование было само собой разумеющимся делом. В доме Левинзонов всегда звучала музыка, устраивались выступления, встречались неординарные люди. Поэтому вне музыки Виктор себя не представлял с того момента, как стал осознавать себя. А в 6 лет отец за руку отвёл его в «Муздрамин» (музыкально-драматический интернат, что ли?), что-то вроде школы-десятилетки для особо одарённых детей, которую впервые в Союзе открыл в Одессе выдающийся музыкант и педагог П. С. Столярский. Особо одарённых детей в Одессе, как известно, было без счёту. Так, вместе с Виктором брал уроки у одного и того же педагога Эмиль Гилельс. А педагогом этим была светлой памяти Берта Михайловна Рейнгбальд, подготовившая целую плеяду пианистов, составивших гордость не только Одессы, но и всей страны, прославивших её, страну, во всём мире. Она была профессором, заслуженным деятелем искусств, ор-деноносицей, её знала вся Одесса.


Даваите перенесемся на несколько лет вперёд и расскажем о её судьбе. Когда после эвакуации она вернулась в Одессу, то, понятное дело, её квартира была занята какими-то людьми. Началось бесчисленное хождение по инстанциям да кабинетам, чтобы вернуть то, что ей принадлежало. Кому надо рассказывать, какие проволочки, отговорки, отсрочки находила советская власть, когда не хотела что-то сделать?! Берта Михайловна ютилась у друзей, продолжая верить, что вся эта бюрократическая волынка - простое стечение обстоятельств.


В очередной раз она пришла к советскому бонзе на Дерибасов-скую, 10. Начальника не было. Ожидая его, Берта Михайловна вышла на балкон, примыкающий прямо к приёмной. Раздался телефонный звонок, секретарша отвечала, очевидно, своему начальнику на вопрос, не спрашивал ли его кто? Надо полагать, она забыла, что на балконе ждёт посетительница, и сказала в трубку про неё: «Опять эта старая жидовка пришла».
Гордость советской музыкальной педагогики Берта Михайловна Рейнгбальд сняла почему-то туфли и тихо перевалилась через перила. На её чёрной кладбищенской плите всего четыре слова: «Учителю от ученика. Гилельс».


Но вернемся в то время, когда она ещё жила и учила Виктора игре на пианино. Он учился музыке, как и общеобразовательным предметам, легко и радостно. Хорошо учился. Ах, какие виделись жизненные перспективы! Однако...


В советских отчётных докладах, помнится, всегда на пике положительных нагромождений присутствовало это слово: «однако». Здесь оно будет относиться к судьбе всего народа. Однако пришла война.


Евреям выбраться из Одессы было практически невозможно. Требовалось получить посадочный ордер на один из немногих пароходов. Врачу Левинзону из правительственного санатория удалось его раздобыть на почти последний пароход. Это был ордер на жизнь -что стало с не сумевшими или не желавшими выбраться евреями, хорошо известно. Так его соседку с третьего этажа, 14-летнюю Фаню, повесили прямо в подъезде. Это была одна из многих сотен повешенных одесских евреев. Всего в этом городе немецкие фашисты и румынские жандармы уничтожили более 35 тысяч евреев. Тысячи других были угнаны в лагеря. Левинзоны закрыли квартиру на ключ: казалось, что это надёжная защита от грабителей. Впрочем, грабитель оказался с ключом: как после войны рассказали соседи, квартиру своим ключом открыла их домработница, и она же её разграбила. А Левинзоны с двумя чемоданами сели на пароход «Днепр». Про условия, в которых плыли на нём три с половиной тысячи евреев, говорить не приходится: в трюме, вповалку, без еды, без туалетов, под бомбами... Все знали, что немцы потопили шедший впереди пароход «Ленин», на котором находилось три тысячи евреев. Но «Днепру» повезло - он благополучно пришвартовался в Новороссийске. Потом был путь в теплушках до Средней Азии. Теплушка -это отапливаемый товарный вагон, приспособленный для перевозки людей. Так что в нашем случае название неточное - вагон был неприспособленный и «отапливался» лишь жаром стиснутых тел. Как бы то ни было, но в конце концов они прибыли в Ташкент. Отец посадил жену неподалёку от вокзала под платаном, а сына и дочь, расспросив у местных жителей адрес, отвёл в музыкальное училище. Оно было закрыто, отец уговорил сторожа отпереть двери, подвёл детей к пианино, чтобы разминали пальцы — ведь уже четыре недели они не сидели за инструментом. А сам пошёл в горз-дравотдел представляться и просить работу.


Дети играли. Вскоре Виктор заметил незнакомого человека, как будто невзначай прогуливающегося под окнами. Потом этот человек подошёл и начал расспрашивать: кто такие, где учились музыке, почему без родителей? Он дождался прихода отца, познакомился с ним и сказал, что, пока семья не устроится, он забирает детей к себе и принимает их в музыкальное училище. Это был Александр Львович Соковнин - выдающийся музыкант и педагог, эвакуировавшийся сюда вместе с Ленинградской консерваторией. Встреча с этим евреем-выкрестом оказалась судьбоносной - уже после войны профессор Соковнин пригласит Виктора на работу в Кишинёв.


Пока же идёт война и гибнут миллионы людей. На фронт ушли два двоюродных брата Виктора -Толя и Леля. Леля пропал без вести, скорее всего попал в котёл где-то под Одессой. А Толя сумел выбраться, он пробрался в Одессу и пришёл к своей учительнице немецкого языка Еве Шульц. Она была «настоящей» немкой — муж её находился в Германии, а она частными уроками обучала одесситов немецкому языку. На сей раз она дала частный урок общечеловеческого значения. Эта пожилая женщина спрятала Толю у себя в квартире, держа его в шкафу в опасные моменты. Спустя пару лет ей удалось связями и взятками выправить Толе документы как своему родственнику. Это выглядело правдоподобно, потому что Толя блестяще говорил по-немецки - учил-то кто? Так стал еврей Шайман немцем Шульцем.


Закончилась война, в честь тёти Евы Толя решил навсегда остаться Шульцем. К несчастью, он заболел менингитом и вскоре умер. Похоронили Толю Шульца на еврейском кладбище, правда, на той полоске земли, где лежат «сомнительные» евреи, а то и вовсе гои.


Вернулась в родной город и семья Левинзонов. Виктор продолжал учиться в консерватории. Он — единственный студент консерватории — на протяжении трёх лет получал сталинскую стипендию в неслыханных 780 (!) рублей, которая утверждалась Советом министров Украины. Представляете, как должен был учиться еврей Левинзон, чтобы быть сталинским стипендиантом? Правда, после окончания консерватории всё равно в ней оставили не его, лучшего студента. Пришлось ехать в Кишинёв - этот город стал родным для Виктора Вениаминовича более чем на 50 лет.


К этому времени он уже был женат - его избранницей стала Александра, ленинградская студентка, проходившая практику в Одессе. В Кишинёв они приехали вместе. Здесь он прошёл путь от простого преподавателя до профессора консерватории, известного пианиста, автора многих публикаций, Я просматривал статьи о нём, находил его имя в календарях, рассматривал снимки, на которых он изображён с известными деятелями музыкального мира. В статьях и характеристиках мелькают полагающиеся по чину фразы: «высококвалифицированный специалист», «ярко одарённый музыкант», «педагог и исполнитель, давший более 200 концертов», «автор 13 публикаций», «оставил глубокий и яркий след в музыке», «обладает превосходным пианизмом и отлично развитым интеллектом»», «целеустремлён и работоспособен», «один из лучших исполнителей Молдовы», «Заслуженный деятель народного образования» и прочая, прочая...
В его уютной квартире много книг, афиш, программок. Мелькают названия сюит, концертов, сонат, фантазий... Музыка - это его жизнь. Но его жизнь - не только музыка.


О'н уже 5 лет живёт в Германии. Сюда приехал из-за сына, тоже пианиста. Да и болезнь жены, за которой нужен был уход, подтолкнула к выезду. Сейчас он живёт один, жену регулярно навещает в «альтенхайме» — благословенна страна, помогающая справляться с бедой, постигшей на старости лет (хотя болезнь Альцгей-мера в последнее время молодеет). Эту свою ношу он носит достойно. В его квартире чисто, опрятно, красиво.
Конечно, я спрашиваю о его отношениях с иудаизмом. Он не религиозен, хотя говорит, что какая-то сила «там» есть. Вспоминает, как академик Филатов, который своими руками «создавал» хрусталики и возвращал зрение людям, ответил на вопрос приятельствовавшего с ним отца Виктора Вениаминовича: «Не знаю, в кого я верю, но там что-то есть». Мой собеседник считает, что неверие безнравственно.


Он, как и большинство советских людей его поколения, интернационалист. Но в списках награждённых, скажем, Государственной премией, как и все наши соплеменники в СССР, количество евреев подсчитывал. И гордился своими талантливыми соплеменниками. Мы тоже гордимся ими. И среди них Виктор Вениаминович Левинзон, профессор музыки, одесско-кишинёвский еврей из Оберхаузена.

Лев ШВАРЦМАН

 
-.png   +.png

Main Menu
Aktuell
Wissen
Web
Kontakt
Evangeliumskirche Glaubensgeneration in Mission Gottesreich "Eine umfassende Übersicht über die Evangelikale Szene in Deutschland. Uneingeschränkt empfehlenswert!"

Image

Wir wehren uns gegen Judenmission

 

     
Juden & Jesus
                  
                                        
Antizionismus


Zionismus


© November 2017 Maschiach.de // Roman Gorbachov // Blog // Umsetzung // Datenschutzerklärung // Impressum