Еврейская сага.Часть 3-я. Роман.

В прошлых двух номерах мы повествовали о Мордко-Марко и его дочери Белле. Сегодня историю семьи, еврейский дух которой советская власть победить не смогла, завершает рассказ о представителе третьего поколения.



Он родился в 1983 году, тогда, когда незыблемость СССР казалась гранитной и только евреи (счастлив­чики!) имели возмож­ность эмигрировать из страны победившего народ социализма. Но не все евреи стремились к такому счастью. Пом­ните шутку, в которой Рабинович жалуется, мол, две тысячи лет жили наши предки спо­койно, как люди, а нам выпало это несчастье — репатриация. При­шла пора отъезда и для героев нашей саги.

Роме было 9 лет. Конечно же, он ехать не хотел. Что ему до взрослых проблем? Антисемитизма он не знал, еврейства свое­го не ощущал, хотя не может объяснить до сих пор, почему в детсаде дружил в основном с еврейскими детьми. И почему, когда услышал однажды по радио музы­ку, про которую мама сказала: «еврейская», сразу понял — это «его музыка» — она почему-то сразу взяла за душу. Ну и мацу раз в году в семье ели, конечно. Да помнил ещё, что бабуш­ка с дедушкой на идиш иногда разговаривали. А в остальном еврей­ство никак не ощуща­лось — напомним, что по документам отец его числился русским.

Вы скажете, что дети национальности не понимают, но я возражу — смотря по обстоятель­ствам. Чуть позже мы увидим ребёнка, кото­рому родители запре­тят играть с еврейским мальчиком. Даже если этого мальчика зовут вполне по-русски —

Рома Горбачёв. Кстати, насчёт имени, назвали его так в честь бабуш­ки Розы, той самой, которая сменила во время войны еврейскую национальность, чтобы легче было жить детям. (Правда, дети потом не знали, как восстановить своё еврейство, чтобы уехать, да эта история знакомая!) А вот дедуш­ка со стороны мамы, известный уже нам Мордко-Марко, пошёл в синагогу и там дали его внуку еврейское имя, тоже, конечно, на букву «Р» — Реувен. Рувим на идиш. Дали и второе имя (у евреев была такая традиция) — Олтер, в честь покойного род­ственника, чьё имя не было никому присвое­но. Уж очень его близ­кие дедушку просили — ведь таким образом лучше всего сохраня­ется связь поколений. Так что наш герой — Роман-Рувим-Олтер.

Но вернёмся к рас­сказу. Мы остановились на том, что уезжать из родного Хмельницка Рома не хотел, Ему и там было неплохо, хотя помнить должен был — не маленький (третий класс окончил), — как дедушка водил его в школу, чтобы не похитили, а по ночам ложился с топором под подушкой, потому что какие-то телефонные вымогатели требовали с семьи денег. В общем, оказались они в конце концов в Мюльхайме. Он не понимал тогда, что приехали они сюда как евреи — приехали и приехали. Но очень скоро сообразил, по какой «линии» они здесь оказались. И не только потому, что мама учила, не говори, мол, никому, что ты еврей — мы понимаем (пони­маем ли?) такую осто­рожность. Жили они в общежитии на Zinkhuettenstrasse. Вокруг были тогда в основном польские переселенцы, поэтому сдружился он с «русским» мальчиком из соседнего дома—сыном репатрианта из Казах­стана, кажется. Вместе играли, он у них в доме бывал, ездил с другом и его отцом в интерес­ные места всякие. Но однажды мальчик нео­жиданно перестал с ним общаться, а на вопрос: «Что случилось?» — бесхитростно ответил: «Родители запретили с тобой играть, потому что вы—евреи». Точка. В первую очередь анти­семиты повсюду превра­щают нас в евреев.

Немецкая жизнь понемногу налажи­валась. Рома ходил в школу. Изредка по суб­ботам дедушка брал его с собой в синагогу. Он ничего не понимал в молитвенной тарабар­щине, удивлялся, поче­му 8 присутствующих евреев не начинали молиться, а дожидались ещё двоих—они как раз с дедушкой и подоспели. Однажды даже сказал кадиш по покойному отцу, то есть с трудом произнёс непонятные слова, написанные рус­скими буквами. Начал ходить в общину на заня­тия по традиции, но они его не тронули, не заин­тересовало его еврей­ство. Бар-мицву ему не справили. В общем, должен был стать он таким, как большинство его сверстников — асси­милированным евреем. Ан нет, рос он всё-таки еврейским пареньком. Когда в школе однаж­ды проводили опрос по поводу конфесси­ональной принадлеж­ности учеников, Роман заявил, что он иудей. В классе очень подиви­лись такой диковинке. А учительница недоумева­ла, почему она раньше об этом не знала, на что Рома резонно заметил: «Я что, жёлтую звезду надеть должен был?»

А ещё был кон­фликт с одноклассни­ком — местным немцем, юным, но многообеща­ющим неонацистом. Физически более креп­кий Роман идеологиче­скую холодную войну, перешедшую в горячую, выиграл, после чего их обоих повели к директо­ру, который заставлял их помириться, протя­нуть друг другу руки. Роман наотрез отказал­ся — не будет он жать руку антисемиту. Эпи­зод замяли.

Я его спрашиваю, был ли этот мальчик исключением в немец­кой школе? Роман так не считает. Он говорит, что ученикам много рас­сказывают о Холокосте, но делают это неумело и немецких детей этой информацией «перегру­жают». Плохо объяс­няют природу того, что произошло в отношени­ях немецкого и еврей­ского народа. Многие просто не понимают, что было, не постига­ют сути антисемитизма. Поэтому раздавались смешки во время кол­лективного просмотра «Списка Шиндлера». А на начальных кадрах фильма «Sonnenschein" (о семье венгерских евреев, принявших хри­стианство, а потом вер­нувшихся к своему наро­ду) смех смолк только тогда, когда зрители поняли, что молитва в кадре происходит не в синагоге, а в церкви.

Вот и получается, что, чем больше было в окружении Романа нееврейского, тем боль­ше его тянуло к своим истокам. Неосознанно, конечно,тянуло.

Когда во время поездки с классом он увидел, что мусульман­ские ребята не едят сви­нины, он позавидовал их твёрдой привержен­ности своей традиции и сам перестал упо­треблять свинину. Не зная ещё всей мудрости еврейского кошрута. Наверное, мало кто может себе представить, какую силу характера надо иметь подростку, чтобы противостоять давлению нееврейско­го окружения, а также семье, не придержива­ющейся кошерности, и перестать есть свинину — основный продукт немецкого питания. Когда колбасу тебе под­совывает родной дедуш­ка (на войне начал есть трефное, какая уж там кошерность?!), а свини­на присутствует везде, даже â Gummibaerchen в виде желатина. Роман всё это выдержал и тра­дицию отцов соблюда­ет.

К юношеским годам он увлёкся компьютера­ми (ничего удивитель­ного!) и политикой (а это, согласитесь, не совсем ординарно!), стал модератором политической секции одного из форумов. Приходилось вникать в различные вопросы. В том числе в полити­ку Израиля, проблемы антисемитизма, дово­дилось дискутировать в Интернете с апологе­тами нацистских взгля­дов. Он искал эти темы или они его находили? Недавно умерший род­ственник, о котором я уже упоминал в этой саге, Владимир Нудельман, писал в одной из своих книг о визите к мюльхаймской родне: «... Особенно хорошее впечатление произвёл на меня (...) Роман. Ему 17 лет, он фанатич­ный компьютерщик, ощущает себя евре­ем и стремится к их защите». Это написано именно в тот период.

Меж тем Роман окон­чил Realschule. Проходя ознакомительную практику, обычную для немецких школ, так себя показал, что его на этом предприятии оставили, обучили про­фессии программиста и взяли на работу. Парал­лельно он в вечернее время «сделал Abitur». Нынешним летом подал документы в универ­ситет. Вся его жизнь — учёба. Вот ещё одно подтверждение этому...

Так получилось, что он осознано начал ходить в евангеличе­скую миссионерскую общину, вербующую в свои ряды наряду с хри­стианами также евре­ев. Бывают там, кстати, десятки наших сопле­менников. Особенно не задумываясь, ходят. А Роман захотел получить ответ на вопрос: можно ли остаться евреем, став христианином? Перед идеологическими при­ёмами миссионеров он оказался бессилен. Они знали Священное Писание, он—нет. Они апеллировали цитата­ми из Нового Завета, ссылались на высказы­вания еврейских авто­ритетов — он был бес­помощен. Он понимал, что в их мировоззрении есть огромное несоот­ветствие, но как его вычислить? Тогда он решил сам найти истину. Стал читать христиан­ские книги, но главное — еврейские, в первую очередь, пророков. И открыл для себя огром­ный мир мудрости, справедливости, добра и света. Он открыл для себя Бога. Но не того, еврейского раввина Иешуа, которого в этот сан возвели его позд­ние последователи и без веры в божественное происхождение которого человек, получается, никто. Нет, он понял, что Бог, открывшийся иудаизму, и есть то, что движет этим лучшим из миров.

Он всё больше вни­кал в еврейские книги и находил всё больше противоречий в догмате миссионеров о том, что можно поверить в Хри­ста и остаться евреем. Его в домашних груп­пах, на проповедях, в приватных беседах убеждали, что евреям не надо делать обреза­ние, не надо соблюдать кошерность, что всё это — страшный грех. А синагога — вообще вотчина сатаны. Что в таком случае, думал он, остаётся в еврее от еврейства? Он пытался свести в своём мировоз­зрении христианство с иудаизмом — не схо­дилось. Он не понимал, почему человек в гла­зах церкви становится любимым и «кошер­ным» лишь тогда, когда примет Христа. Вот есть хороший человек с пре­красной семьёй, с воспи­танными детьми. Этого для иудаизма достаточ­но, мицва (заповедь) исполнена. Его же оппо­ненты утверждают, что могут этого человека признать только после того, как он примет Хри­ста. Лишь в этом слу­чае он сможет попасть в рай. Он понял, что те евреи, которые посе­щают секту, еврейства совершенно не знают. Он пришёл к мысли, что привлечение евреев в христианство — есть самый настоящий анти­семитизм, своеобраз­ная погромная деятель­ность, приводящая к тому же результату: исчезновению еврей­ства. Он стал придер­живаться еврейского взгляда на другие рели­гии: мы уважаем чужой выбор, в данном случае христианский, но для нас он неприемлем.

Представляю, как трудно было спорить с ним тамошним акти­вистам! Он цитировал еврейские источники, которые новоявленные проповедники знают только в искажённом виде, через призму хри­стианских учений. Он наравне спорил с самим пастором, да что там «наравне» — он легко затыкал его за пояс в теологических спорах. Если, конечно, спор зиждился на фактах и логике, а не на криках вмешивающейся в спор пасторши. В конце кон­цов его попросили отту­да — зачем им нужен думающий и компе­тентный человек? Ещё распугает остальных евреев, обращающихся к Иисусу.

...Роман не сразу вступил в либеральную общину — присматри­вался, видать. Теперь он здесь очень необхо­димый человек: общи­не нужны его знания, умения, порядочность и бескорыстие. Он — один из разработчиков и редакторов общинно­го сайта. Вместе с дру­гими активистами соз­даёт сейчас молодёж­ный клуб. У него всё получится. Он молод, умён, честен, красив, эрудирован... У него есть любимая девушка. Через несколько дней ему исполнится 23 года. Его ждёт длинная инте­ресная жизнь. Еврей­ская жизнь. Очень хочется пожелать ему счастья! Русско-немец­кому еврею Роману Горбачёву. Пусть он, по древнему еврейско­му диаспорному прави­лу, согласно которому евреем является тот человек, который своих внуков вырастил евре­ями, станет евреем! А дети и внуки его обяза­тельно будут евреями. Еврейская сага продол­жается!


Лев ШВАРЦМАН


 
-.png   +.png

Main Menu
Aktuell
Wissen
Web
Kontakt
Evangeliumskirche Glaubensgeneration in Mission Gottesreich "Eine umfassende Übersicht über die Evangelikale Szene in Deutschland. Uneingeschränkt empfehlenswert!"

Image

Wir wehren uns gegen Judenmission

 

     
Juden & Jesus
                  
                                        
Antizionismus


Zionismus


© September 2017 Maschiach.de // Roman Gorbachov // Blog // Umsetzung // Datenschutzerklärung // Impressum