Наши жёны еврейством заражёны

Недавно в общине прошла встреча грузинских евреев. На ней моё внимание привлекла одна гостья, которая спросила, можем ли мы помочь достать кошерное мясо. Я ответил, что, конечно, поможем. А потом неожиданно выяснилось, что женщина эта - нееврейка. Мне давно уже хотелось рассказать о русских жёнах, а тут грузинская. Какая разница, всё равно пришлая. Мы договорились о встрече. И вот я слушаю историю любви и жизни Донары Алтунашвили, которая, взяв фамилию Зингерман, выбрала тем самым себе судьбу.

Она родилась в православной армяно-грузинской семье в Тбилиси. Родители её мамы бежали туда от турецких погромов в 1903 г. Их предупредили соседи-татары; в ту же ночь они, бросив всё, ушли с насиженного места. Спустя годы их дочь, будущая мама Донары, познакомилась с грузинским юношей, круглым сиротой. Его отец погиб на фронте, а мама умерла в возрасте 22 лет от тоски по нему, оставив троих детей. Юноша поднял младших братьев, оставшись без особого образования. Её родители были против - жених необразованный, без родителей, - но любовь победила, а её плодом стала Донара.

Она родилась в православной армяно-грузинской семье в Тбилиси. Родители её мамы бежали туда от турецких погромов в 1903 г. Их предупредили соседи-татары; в ту же ночь они, бросив всё, ушли с насиженного места. Спустя годы их дочь, будущая мама Донары, познакомилась с грузинским юношей, круглым сиротой. Его отец погиб на фронте, а мама умерла в возрасте 22 лет от тоски по нему, оставив троих детей. Юноша поднял младших братьев, оставшись без особого образования. Её родители были против - жених необразованный, без родителей, - но любовь победила, а её плодом стала Донара.

Она часто проводила время у бабушки. Здесь,в многолюдном кавказском дворе, помимо грузин жили армяне, курды, азербайджанцы, греки... Была и еврейская семья врача Лемберта, культурные и интеллигентные люди. Бабушка часто долгими вечерами сидела и разговаривала с Розой Иосифовной. О чём беседовали очень набожная христианка и сильно верующая еврейка, Донара не знает, наверное, о Боге, о нелёгкой жизни - и то и другое было у них общим.

По-соседски угощали друг друга своими национальными вкусностями. А Донара чуралась пробовать их еду, особенно мацу - все утверждали, что евреи кладут в неё кровь христианских детей. И только бабушка говорила: «Не верь, это неправда, люди врут!» Но она всё равно боялась этих странных людей и никогда не ходила с бабушкой к ним в гости. В школу ходила грузинскую, потом окончила химический техникум - судьба её с евреями не сталкивала. Правда, отец имел с ними какие-то дела, он, бывало, говорил: «Это честные и порядочные люди! Меня подводили армяне, грузины, но не было случая, чтобы еврей подвёл».

Так получилось, что в первого еврея, с которым Донара столкнулась - это был коллега по «Рембыттехнике», куда она устроилась работать, - она влюбилась. Как сейчас признаётся, с первого взгляда. Правда, грузинская девушка не должна показывать первой своих чувств. Донара была хороша собой - это он увидел сразу, но постепенно он разглядел и её духовную красоту.

Стали встречаться. Дальше события легко предсказуемы: её и его семья были против этих встреч и уж, конечно, против брака. Он был из семьи верующих евреев. Особенно ортодоксальной была мама. А отец - как сказать? - он был наполовину грузинским, наполовину ашкеназийским евреем. А первые всегда упрекали вторых в безверии. Впрочем, об этом союзе надо рассказать подробнее.


Было это в конце двадцатых годов. Служил в Телави офицер из Киева Зингерман. Пришла весна, с ней еврейская Пасха, а не отметить её офицеру, пусть и советскому, пусть и ашкеназийскому еврею, вовсе не хотелось. А как отпраздновать Песах без мацы, марора, харосета?.. Он спросил кого-то, есть ли в городке евреи. Жило там всего несколько еврейских семей, ему указали на один из домов в самом центре.

Офицер Зингерман постучался в этот дом, сказал, что он еврей из Киева, и, если можно, он послушает агаду с хозяевами. Его, конечно, приняли: сам Бог послал его, чтобы исполнить заповедь - иметь гостей на седер. А в доме этом была красавица дочь, и, как вы понимаете, ей понравился статный еврей-киевлянин. И, конечно, была свадьба, и были дети, и была война. Офицер Зингерман пропал без вести где-то в боях под Керчью. Вот в его внука, Зураба, и влюбилась наша Донара.

На чём мы остановились? Ах да, на том, что их семьи были против межнационального и, само собой, межконфессионального, и уж только поэтому бесперспективного, брака. Так было всегда: евреи не хотели смешиваться с живущими вокруг народами, чтобы не ассимилироваться, а народы эти не понимали странных еврейских традиций: обрезание, отказ от свинины, молитвы на непонятном языке... Чур меня!


Мать Зураба не могла разрешить сыну жениться на иноверке, не так воспитана - её отцу, Шалве Кацубашвили, ввиду его набожности и энциклопедичности знаний, предлагали даже стать главным раввином Грузии. Она сказала сыну, что никогда не одобрит этого брака. Отец Донары, гордый грузин, сказал, что не допустит, чтобы его дочь вышла за еврея. Чужеродцы не нужны были ни одной из этих семей.

Молодые же выбрали любовь. Пришлось пойти на разрыв с семьями. Это всегда больно, но не забывайте, уважаемые читатели, что действие этой истории к тому же происходит на Кавказе, где семейные связи крепки, как нигде. Кроме того, как выживет он с семьёй на свою инженерскую зарплату? И что будут говорить о грузинской девушке, которая вышла замуж против воли родителей - патриархат на Востоке пока ещё никто не отменял.

Но Зураб, порвав со своей семьёй, решил дать шанс семье Донары - он пришёл к её отцу и сказал примерно так: «Я люблю вашу дочь, со мной с её головы не упадёт ни один волосок, я буду ей каждое утро жарить яичницу в собственных ладонях. Вот я стою перед вами, у меня ничего нет, кроме одежды, которая на мне, и 30 рублей в кармане. Я не обещаю, что ваша дочь будет богата, но счастливой я её сделаю!» И тогда отец Донары ответил: «Хорошо, дети мои, будьте счастливы! Только сделаем всё по-людски».

Свадьб была скромной: 80 человек в Грузии - это не свадьба, просто семья Донары собрала самых близких родственников. Стали молодые жить-поживать да добра наживать. Это в сказке так бывает, в жизни пришлось об этом «житье-поживании» договариваться. Зураб сразу сказал, что их семья будет еврейской: будут соблюдать традиции, не есть свинины, а коль родится сын - сделают обрезание.

Я спрашиваю Донару, почему она согласилась? И слышу в ответ единственно возможный ответ: она любила его, хотела быть с ним и должна была это условие выполнить. Хотя бы потому, что женщина должна уступить. Да, статус мужчины на Кавказе ещё крепок, на что кто-то скажет: «Слава Богу!», а кто-то заметит: «Как женщины это терпят?!» Но речь не об этом, рассказ о том, что Донара согласилась жить по еврейской традиции, которую она совершенно не знала, да и, честно говоря, сам Зураб не скрупулёзно выполнял. Мясо, конечно, приносил в дом только кошерное (его в те времена в Тбилиси полуподпольно производили), но, что делать с этим мясом, он толком не знал.


Так они прожили около года. А потом пришла очередная весна, и, как вы догадались, очередной Песах, и сестра Зураба пригласила их на праздник к себе. Они поняли, что она хочет примирить их с мамой, что прожужжала она маме уже все уши: «Донара соблюдает наши традиции, Донара по субботам, надевая, как и полагается замужней женщине, платок, зажигает свечи, Донара не ест свинину...»

Ладно, пришли они. Сидят в дальней комнате, волнуются - как оно всё обернётся? Сестра пришла и потянула их за собой. Мама Зуры (его все так любовно называют), женщина с железным характером и твёрдыми еврейскими устоями, стояла у входа. Донара подошла к ней и сказала: «Здравствуйте, мама!» Та промолвила: «После всего я тебе мама?» «Да, - ответила Донара, - вы будете для меня мамой всегда!» Сестра Зуры подтолкнула её, и она поцеловала эту чужую для неё женщину, но близкую только оттого, что она мама любимого Зуры.

Седер прошёл, как обычно, но для неё всё было внове: картофель, обмакиваемый в солёную воду, вино, которое надо пить, облокотившись, яйцо как обязательное начало трапезы, маца, нет, мацу она помнила с детства, а вот попробовала только сейчас. Но к этому времени она уже знала - бабушка была права: врут всё про евреев. В конце вечера мама сказала: «Завтра, на второй седер, приходите к нам».

Конечно же, они пришли. Она сразу попросила у свекрови фартук и весь вечер помогала ей ухаживать за гостями. А в конце вечера мать сказала: «Оставайтесь у нас все дни праздника». «Я не могу, - стала отказываться Донара, - у меня ничего с собой нет». «Я всё тебе дам, оставайся». Они остались. А на восьмой день Пасхи, на последнем седере, мама предложила задержаться в её доме ещё пару недель. И они опять остались. Они больше не расставались, хотя и жили в разных домах.

Донара многому, да что там многому - всему, научилась у свекрови за 11 лет. Как готовить дом к субботе и Песаху, как говорить благословения и как готовить еврейские блюда... Свекровь сказала, что хочет, чтобы она с Зурой соединились по еврейским свадебным обрядам, и им поставили хупу и написали ктубу. Но до этого самые уважаемые авторитеты их синагоги признали её еврейкой.

У этой истории счастливый конец: свекровь никогда не называла её невесткой, только дочкой, она говаривала, что Донара ей ближе, чем собственная дочь. Извинялась за то, что тогда не приняла сразу в семью.

Потом у родителей Зуры были тяжёлые болезни, и Донара ухаживала за лежащим с гангреной свёкром - я думаю, пояснять, что такое уход за таким больным в условиях постсоветского Тбилиси, не нужно. После его смерти ухаживала за ослепшей свекровью. Перед смертью та ей сказала: «Я не волнуюсь за Зуру, он остаётся в твоих надёжных руках. Я умираю спокойно».


Что ещё? У Зураба и Донары родились две дочери, и обе, кстати, в Песах. Свекровь приносила ей пасхальную и кошерную пищу в роддом. Да она уже и сама по-другому не могла. И не хотела. Будучи даже беременной, Донара, когда полагалось, держала пост. Она продолжает жить еврейской жизнью и здесь, в Германии (4 года назад Зингерманы приехали в Дуйсбург из Тбилиси, где детям приходилось готовить уроки у керосиновой лампы, а в школу, чтоб не замёрзнуть, носить вязанки дров).

Донара ведёт в Дуйсбурге самый настоящий еврейский дом. С посудой для молочной и мясной пищи. С отдельной пасхальной посудой. Мужьями дочерей она хочет видеть только евреев, чтобы и свадьба была, как у неё, с ктубой и хипой. По еврейским правилам, она не клянётся, но в качестве убедительного довода я от неё услышал: «Могу перед Торой сказать». Такому её аргументу веришь.

Я спрашиваю, не тоскует ли она по своим корням, по христианским обычаям, и она твёрдо отвечает: «Нет!» Да, она в детстве ходила с бабушкой в церковь, где ставили свечки, в пасху красили яйца, и всё это нравилось ей. Но потом стало безразличным.

Она рассказывает, как её тётя всё удивлялась и возмущалась, что она стала еврейкой. Сказала однажды, придя в гости на Пасху: «Ты что, не можешь для меня хотя бы два кусочка хлеба приготовить?» А Донара ей отрезала: «В моём доме на Песах хамеца не будет! У нас такие правила, не нравится - не приходи!»

Она утверждает, что поняла величие иудаизма, что не нашла в нём ничего плохого, что еврейские мужчины - лучшие мужья, что евреи в большинстве своём - порядочные и чистые люди, что такой взаимной поддержки, как у евреев, она не встречала ни у армян, ни у грузин. Ей нравились шаббаты, когда вся их родня собиралась у праздничного стола. Она была очарована еврейскими праздниками, когда дом полон гостей. Здесь она страдает от того, что все родственники вдали. Поэтому она с радостью отнеслась к предложению устраивать встречи грузинских евреев в стенах нашей общины.

Я слушал Донару и радовался за неё. Она утверждает, что прожила красивую счастливую жизнь, что ни секунды не жалеет о решении, принятом в 20-летнем возрасте. В отсутствии Донары я спросил у Зураба, повторил бы он свой поступок, и он убеждённо ответил положительно: «Она прекрасная, порядочная и красивая женщина. Я с ней счастлив».


Мы проговорили более двух часов. Я в очередной раз подивился силе еврейского мировоззрения, привлекающего к себе каждого, кто непредвзято хочет в нём разобраться. И порадовался мудрости этой, и вправду, красивой грузинской женщины. Ставшей еврейской. В нашем народе есть правило: тому, кто принял иудаизм, уделяется больше внимания и заботы, чем евреям по рождению. Потому что, как сказал один мудрый пастух, «Все овцы родились в стаде, у них не было другого выбора; а лани, прибившейся к моему стаду, я насыплю больше корма, потому что она сама выбрала это стадо».

Донара выбрала наше стадо. Не могу тут не вспомнить, что некоторые из тех, кто родился евреем, уходят в другие стада. Жаль, конечно! Но, с другой стороны, к нам приходят Донары. Хорошая замена! Евреи, будем достойны Донары!

 Лев ШВАРЦМАН

 
-.png   +.png

Main Menu
Aktuell
Wissen
Web
Kontakt
Evangeliumskirche Glaubensgeneration in Mission Gottesreich "Eine umfassende Übersicht über die Evangelikale Szene in Deutschland. Uneingeschränkt empfehlenswert!"

Image

Wir wehren uns gegen Judenmission

 

     
Juden & Jesus
                  
                                        
Antizionismus


Zionismus


© Dezember 2017 Maschiach.de // Roman Gorbachov // Blog // Umsetzung // Datenschutzerklärung // Impressum