Над бурей поднятый маяк

Эта рубрика предназначалась для знакомства с людьми, которые живут рядом с нами. Но я заметил, что за соседскими дверями обитают и те, кто был прежде частью нашей жизни либо дал её нам. Сегодня рассказ будет о родителях Полины Крейндис.



Её прапрадед, генерал-фельдмаршал Август фон Маккензен, был известным полководцем Первой мировой войны, принесший немецкому оружию немало славных побед на российском фронте и выигравший балканскую кампанию. Я держу в руках толстую книгу о нём, которая называется «Zwischen Kaiser und Führer»: военачальник был обласкан нацистским режимом — на открытии олимпийских игр в Берлине в 36-м году он даже находился рядом с Гитлером. В семье этот факт вызвал, конечно, неоднозначную оценку.

Прадедушка был президентом ландтага в Дюссельдорфе, его дом до сих пор стоит в столице нашей земли. Дедушка был региональным вице-президентом в Штеттине (теперь Польша), а бабушка — известной общественной деятельницей в Красном Кресте, потом в Евангелической церкви. О ней тоже, кстати, написана книга. Выросла она в строгой католической семье, но мятежна духом была с детства. Так, она устроила однажды Богу проверку: исповедалась в несовершённой ею краже 10-ти кусочков сахара. Получила за это (не)заслуженное наказание, зато убедилась, что Он может быть несправедлив. Выходя замуж, приняла евангелическую веру мужа — в начале прошлого века «религиозно-смешанное» венчание было невозможно.
 
Поначалу она была сторонницей нового порядка, который обещал немецкому народу Гитлер, ей казалось, что в сочетании «национал-социализм» главным является второе слово, причём, для неё, аристократки, оно означало социальную справедливость. А дедушка, насквозь пропитанный прусским духом, высказался однажды в присутствии своего шофёра резко отрицательно о выскочке-Гитлере и... был отстранён от должности. Ах, как советским людям, пережившим сталинское время, хорошо понятна природа такого доносительства!
 
На сей раз жене удалось отхлопотать мужа, его перевели в маленький городок, но её вера в нацистскую власть после этого сильно пошатнулась. Да и дед до конца жизни не справился с полученной душевной травмой. Но этот эпизод помог ему после войны — он, отстранённый при нацистах от службы, не имел проблем с англо-американскими оккупационными властями, отделявшими человеческие зёрна от нацистских плевел. Акт его денацификации до сих пор хранится в семье.


  Родители Дагмар в начале их союза. 1939 год

Да, по материнской линии у фрау ван Эммерих очень аристократические корни, чего не скажешь об отцовской. Так что брачный мезальянс её родителей, познакомившихся на офицерском балу, был в семье матери воспринят очень тяжело. Родители отправили дочь в берлинский девичий пансионат с условием полгода не переписываться с молодым человеком и хорошо обдумать последствия такого ответственного шага, как брак с неровней. Молодые люди нарушили поставленное условие — влюблённая дочь вскоре сообщила родителям шоковое известие о состоявшемся бракосочетании с Гюнтером.
 
Молодого мужа меж тем призвали на войну. Ему повезло — он попал в Норвегию, где нацисты не совершали массовых убийств и положение было относительно спокойным. После войны капитан Гюнтер Трубе, как и все служившие в Норвегии, спокойно прошёл денацификацию.
 
К концу войны в семье было уже пятеро детей. Дагмар и её брат-близнец родились в январе 44-го. Я спрашиваю у неё, что было общего в близнецах и что разного? А вызван вопрос упоминанием моей собеседницы о том, что брат придерживался, можно сказать, крайне левых взглядов, а она — христианско-демократических. Вот такие разные, но всё же очень близкие близнецы были! Почему были? Потому что брата уже нет — враг этой семьи, рак, не пощадил его. Дагмар же удалось много лет назад победить страшный недуг, что вселило надежду в братьев: если ты выстояла, то и мы сможем. Увы, двоих из них уже нет, да и мать с отцом не избежали этой болезни. В общем, рак выкашивает их похлеще войны.
 
Помимо отца на войне оказались ещё несколько мужчин из их семьи. Один из дядей пропал без вести под Сталинградом. Легко произнести «пропал без вести», а принять это невозможно. Особенно материнскому сердцу. Когда в 50-е годы начали возвращаться эшелоны с военнопленными, бабушка выходила на станцию встречать каждый. В руках она держала плакат с именем сына, расспрашивала всех, кого могла, не слышал ли кто о её Хансе-Иоахиме, не видел ли кто его? Писала в Красный Крест, но всё оказалось бесполезным — бесследно сгинул парень в Сталинградском котле, перемолол ещё одну жертву молох самой страшной войны.
 
И муж тёти, с которым та успела прожить всего 4 месяца, погиб где-то на российских просторах. А третий дядя выжил — и в боях, и в русском плену. Уж что он там увидел-пережил — она не знает, но только когда помощь русским оказывать стала, очень он этому противился. «Не за что им помогать, — считал он. — И доверять русским нельзя».
 
А она всегда была запрограммирована на «русское». С детства, которое было у неё и у братьев ох каким нелёгким. И дело даже не в трудных послевоенных годах — родители в 1955 г. расстались, отец создал новую семью, а мать вскоре умерла. Все пятеро детей оказались в новой семье отца, а там уже было своих двое. Несладко пришлось Дагмар с братьями у мачехи. Но теперь она её понимает: принять пятерых чужих детей — это очень непросто. Жизнь закалила всех детей, сделала навсегда борцами, правда, одиночками.
 
Несмотря на то что однажды осталась в школе на второй год, Дагмар стала учительницей. Преподавала в Нойсе, потом директорствовала там же. В туристической поездке познакомилась с Хорстом ван Эммерихом — тоже, как видите, аристократическая голландская фамилия. Они полюбили друг друга, сыграли свадьбу. Она перебралась в Мюльхайм. Родила дочь, потом сына, занималась их воспитанием. Однажды услышала, что в Нойс приглашают на отдых чернобыльских детей, и взяла мальчика Серёжу из Могилёва. Потом создала такую же организацию в Мюльхайме и... всё. С этого момента её жизнь стала совершенно другой.


  Ван Эммерихи. Семья, запрограммированная на добро.

Я уже говорил, что Дагмар с детства испытывала неизъяснимую тягу ко всему русскому. Слушала русские песни — и мурашки по коже бегали; читала русские книги — и мысленно переносилась в далёкую и манящую к себе страну. У неё на многочисленных книжных полках я успел заметить названия «Die Kinder von Arbat», «Der erste Kreis der Holle» и, конечно, «Archipel Gulag» — обязательный набор каждого интеллигентного немца.
 
Именно любовь ко всему русскому привела её в Жодино (65 тысяч жителей). Здесь созданная ею организация курирует детский дом, в котором живут 220 детей. Что значит курирует? Помогает одеждой, питанием, медикаментами, учебными материалами... Кроме того, помощь получают больница, Центр инвалидов. Дважды в год из Мюльхайма на восток отправляются грузовики с продуктами, медикаментами, больничным оборудованием... Сотни жителей Мюльхайма принимают участие в отправке витаминов, сладостей, игрушек... Транспорт сопровождается немцами до самого места назначения, чтобы исключить всякие злоупотребления.
 
Кроме того, в Жодино построен лечебный бассейн для детей-инвалидов. 70 немецких фирм спонсировали строительство. А ремонт крыши школы совхоза в Добрине разве ничего не стоит? А ежегодные рождественские подарки для 1000 детей? Николаус разве их приносит? Я упоминаю добрые немецкие дела произвольно выборочно.
 
На протяжении 15 лет каждое лето в Мюльхайм приезжают 70 школьников. Да ещё 20 прибывают на Рождество. Они живут в немецких семьях, о них здесь заботятся, их здесь любят. Но самое главное — их здесь лечат: врачи Мюльхайма укрепляют в первую очередь их иммунную систему. Они возвращаются в Белоруссию окрепшими и подготовленными к той небогатой витаминами и радостями жизни.
 
Мюльхаймцы организуют также для всех обитателей детского дома из Жодино отдых в Карпатах. Здесь дети играют, занимаются спортом, получают полноценное питание, лечение. И всё это — ван Эммерих. Вот бы на каждый город в бывшем СССР по одной Дагмар ван Эммерих! Неузнаваемо бы изменилось всё.
 
Дело не только в её организаторском таланте, ей приходится быть и дипломатом. Детей в Мюльхайме принимают примерно 90 семей, и ей приходится пожинать не только радости, но и неприятности: кто-то из детей что-то украл, кто-то забыл поблагодарить, кто-то ведёт себя так, словно ему обязаны здесь помогать. Ей приходится улаживать все проблемы, уже 15 лет это у неё получается.
 
Надо ещё упомянуть, что два мальчика, кажется, из этого же детского дома, Паша и Саша, получили дорогостоящее лечение в Германии. Саше для замены сердечного клапана 150 спонсоров собрали 75 тысяч евро. Паше сделали три тяжёлые операции на головном мозге, деньги собирала тоже Дагмар. Да и немецкая семья с её подачи усыновила мальчика. Перечислять добрые дела жителей Мюльхайма по отношению к белорусским сиротам можно долго.
 
Сейчас в разработке проект Молодёжного центра в Жодино. Я видел заявку на него в правительство Германии — это многосотстраничный труд. В проекте кроме мюльхаймских организаций участвуют также эссенские, дуйсбургские. И за всем этим опять же изящная и по-спортивному подтянутая, очень энергичная немецкая женщина — Дагмар ван Эммерих. Кто знает, что значит продвинуть в Германии проект, найти деньги, убедить чиновников, зажечь будущих энтузиастов, тот снимет перед ней шляпу, кипу, феску, чалму...
 
Её в Белоруссии на руках должны носить. Носят ли? Не уверен. Зная неистребимое в советских людях потребительское отношение к другому человеку, я не удивляюсь, если после полутора десятка лет помощи фрау ван Эммерих, нет, не остановится на этом пути — чем дети-то виноваты? — но задумается, уж не очень ли наивны они, западные люди, в отношениях с нами?
 
Такие опасения небеспочвенны — фрау ван Эммерих замечает уже, что с нашим братом надо держать ухо востро. За годы сотрудничества с «русскими» она поняла, что произнесённое нами слово «дружба» таковой по сути не является. Много за полтора десятилетия было поднято тостов «За дружбу!», но за этим словом скрывалось совсем не то, что она под ним понимала. И если она друг, то почему к ней нет доверия?
 
Она с обидой, например, рассказывает, как от неё пытались скрыть смену жодинского градоначальника. А ведь именно он был гарантом всех проектов. Гарантом того, если хотите, что все средства из Германии не пойдут... сами знаете куда. Обидно ей. У неё появляются неуверенность и смутные подозрения. Она понимает дружбу и доверие совсем по-другому. Несколько дней назад она неожиданно вылетела в Жодино к смертельно больному директору детского дома. Просто так вылетела, зная, что ничем помочь не сможет.
 
Она вообще готова мчаться к любому человеку на помощь. Когда болел её брат, она дважды в неделю (!) ездила к нему в Берлин. Как говорит Елена Филатова из Немецко-русского культурного центра, что больше всего в Германии её удивило существование таких людей, как Дагмар ван Эммерих. Мать Тереза, честное слово!
 
Несмотря на опасения, дело её жизни будет, конечно, продолжаться. Она считает, что благодаря Чернобылю немцы сблизились с русскими, с которыми столько лет были в не очень дружественных отношениях. Помните старую шутку об обнаруженном подземном ходе длиной в 10 километров между женским и мужским монастырями? Так 9 из них в скалистой породе пробили женщины! Немцы, кажется, прорубили уже свои 9 километров. И то, что мы здесь с вами находимся, это тоже их километры к нам. Как же нам преодолеть свой километр? С нашей заносчивостью, неблагодарностью, ленью?
 
Я часто думаю о том, что они чище и лучше нас. У них таких людей, как Дагмар ван Эммерих, намного больше, чем у нас. И дети её будут такими же — и дочь Катрин, и сына Айка она инфицировала своей подвижнической деятельностью. И муж всегда рядом с ней.
 
Она награждена каким-то немецким почётным знаком, была в Мюльхайме объявлена женщиной месяца — есть там, оказывается, и такое отличие. А вот белорусские награды у неё есть, интересно? Кажется, риторический вопрос: режим Лукашенко не может достойно оценить благородство. Кстати, о режиме: она говорит, что в Белоруссии поняла, почему старшее поколение немцев молчало при нацизме, то есть разобралась она в природе страха, спровоцированного аппаратом подавления инакомыслия.
 
Да, так я о белорусской награде. Ван Эммерих — почётный гражданин Жодино. Но этого, по-моему, недостаточно: памятник надо ставить за такие дела — за то, что она сделала для чернобыльских детей и для рождения взаимопонимания между немцами и белорусами. Это и останется в памяти тысяч людей. В том числе и в памяти сердца. Только в чистых сердцах может возникнуть отзвук тех дел, которые совершила в жизни эта тихая и всегда улыбчивая немецкая женщина. Она не уронила благородного достоинства своих предков и передала его детям. Благословенна страна, где есть такие люди!
 
Лев ШВАРЦМАН
P. S. В день сдачи номера в печать стало известно, что директор Жодинского детдома умер. Люди, встречавшие Дагмар ван Эммерих после её возвращения из Белоруссии, гово- рили, что такой плачущей её ещё никогда не видели. Она счастлива, что сумела поговорить с ним перед смертью. На похороны она не смогла остаться, теперь навестит его могилу.

 
-.png   +.png

Main Menu
Aktuell
Wissen
Web
Kontakt
Evangeliumskirche Glaubensgeneration in Mission Gottesreich "Eine umfassende Übersicht über die Evangelikale Szene in Deutschland. Uneingeschränkt empfehlenswert!"

Image

Wir wehren uns gegen Judenmission

 

     
Juden & Jesus
                  
                                        
Antizionismus


Zionismus


© Dezember 2017 Maschiach.de // Roman Gorbachov // Blog // Umsetzung // Datenschutzerklärung // Impressum